среда, 6 ноября 2013 г.

"ОКНО" № 11 (14), Обезоруженная

Обезоруженная

ЗАГАШЕННАЯ ИСТОРИЯ С ХЭППИЭНДОМ О ДЕВЧОНОЧЬЕМ ДУШНЯКЕ, ПОПЫТКАХ

ЗАЧУШКАНИТЬ И ПРОЧИХ ИСПЫТАНИЯХ СТОЙКОСТИ ДУХА В КРАСНОЙ ДЕРЕВЕНСКОЙ ЗОНЕ







       Есть только те, кто преследует одну цель - быть способным БЫТЬ.

                                 Георгий Гурджиев


1.

"Где я? Кто я? Куда я? - Лелька едва передвигала ватные ноги в кромешной тьме.  - Домой... Нужно домой... Пока не рассвело..." Фазер  и мазер, наверно, уже давно встали - у них дойка. А когда дойка, бросаешь тёплую койку.  Домашняя рогатая скотина в количестве пяти голов требует таких жертв. Вряд ли родичи  хватились Лельки - не в её правилах возвращаться под утро, думают, что их доча давно ухо давит на лебяжьей подушке. Тем более что завтра в школу. А умница, отличница и красавица Лелька никогда не опаздывает.
   Луна, распластанная жаба,  ухмылялась, поглядывая сквозь рваные ночные облачка на растрёпанную, еле держащуюся на ногах  девчонку на деревенском хайвэе.  Синяя Вобля в большинстве своём крепко спала в хибарах. Ни одно окно не светилось. Хаусы фазендейеров, в которых веселятся почти круглые летние сутки, хранили гордое молчание - их хозяева работали и крутили увертюры в городах, чтобы сначала съездить на Эгейщину, а уж потом приехать в деревню, собрать скудный урожай среди буйных зарослей конопли и лебеды и устроить по этому поводу тусню с шашлыками и изобильным пойлом. Синяя Вобля спала. И только бдительные двортерьеры разрывались, оберегая хозяйские поместья, и начинали распеваться первые петухи.
   Вообще деревенская ночь многоголосна. Разные звуки накатывают волнами на поселение: сначала голоса старшего поколения, песни и гармоника, потом вливается молодёжь с гитарами и хрипатыми песнями, над рекой музыкой взрывается клуб, что луговое эхо не успевает реагировать, затем услышишь лишь редкие отголоски бесед. После всего этого накатывает магия ночи: соловьиные трели вперемешку с кваканьем лягушек, уханием выпи и совиным причитанием. Небо особенно темно перед рассветом. В эти какие-то двадцать-тридцать минут наступает полная, мёртвая тишина.  В народе это время называют часом волка. Гутарят, что в это время ведьмаки тихонько делают своё дело - колдуют, нагоняют порчу и сглаз, привораживают и отсушивают, занимаются скверной с сатаной, змеюками сосут молоко из коровьего вымени, а потом хозяйка хватится, а молока-то и нет, в это время перестают петь птицы, квакать лягушки, замирают собаки, перестаёт тяжело сопеть скот на задах. Резкий хриплый вскрик очнувшегося петуха разрушает этот замок тишины.
   Лелька возвращалась с первыми петухами. С первого взгляда можно было подумать, что деваха явно перебрала, со второго... Но вряд ли какой-либо заплутавший пропойца или юнец, проводивший свою бабцу и устало бредущий домой, бросит  на неё второй взгляд. Перебрала и перебрала. С кем не бывает?! Лелька была явно не в себе. Она то всхлипывала, то замирала - дыхание останавливалось, жизнь уходила из её хрупкого, надломленного в эту ночь тельца. Девчушка ещё понятия не имела, как бороться с потными хваталками. "Первый опыт борьбы против потных рук приходит всегда слишком рано...", - жужжало наутилусовское в голове. И обычно этот опыт приходит к тем, кто совершенно не готов к нему. Как Лелька - отличница, умница, красавица и папкина дочка.