четверг, 2 января 2014 г.

"Подлинник" (02 Янв 2014 г.). Под тенью чинары





Елена Шуваева-Петросян
Армения
г. Ереван


Настя поглаживала неохватную многовековую чинару. По ту сторону дерева, прижавшись спиной к стволу, стоял двойник того, кого она любила. Его взгляд тонул в звездном небе, мужчина боялся пошевелиться. На глазах происходило какое-то таинство. Небо в горах так близко – руку протяни и захватишь пригоршню звезд. Полчаса назад этот мужчина обнимал туфовые стены трех эчмиадзинских церквей, прислонялся лбом к камню, что-то шептал на непонятном Насте языке, будто исповедуясь. Фархад на этой христианской земле чувствовал тысячу семисотлетнюю молитву, запах ладана и свечей, биение сердец. Под его чувственными ладонями пробегали века, которые он слушал, затаив дыхание. Мужчина, иноземный и иноверный, пришел сюда без твердого упования, повинуясь капризу этой чужой, но почему-то такой понятной девчонки. За эти минуты Фархад пережил так много, прикоснувшись к своим тюркским корням, что сейчас, у чинары, он просто стоял спиной к стволу и вбирал в себя силу дерева, корни которого с трудом пробили путь к воде в скудной, каменистой земле. Настя гладила чинару, и в этих тихих, задумчивых движениях будто бы истрачивалась ее тоска по Егору.

Ночь. Настя. Чужой мужчина. Место, куда сошел Единородный. И какой неразумный сторож допустил эту странную пару сюда, во святая святых, сокровенный уголок армянской веры, нарушив порядок?! Прежде чем совершить этот безумный поступок, Настя вбежала домой со словами какого-то дикого отчаяния: «Егор, прошу, спаси, спаси меня». Дом, как всегда, встретил гробовым молчанием. Часы показывали неизменное время – без пятнадцати десять. То ли вечера, то ли утра, что уже давно было неважным. А в настенном календаре с красотами соседней страны почему-то отсутствовал листок октября – производственный брак, который навел Настю на мысль, что этот месяц можно вычеркнуть из жизни. Девушка любила разговаривать с домом, самой собой и далекими людьми, с которыми ей хотелось бы что-то обсудить, но чего никогда не произойдет. Эта привычка шла из детства, когда родители, уходя на работу, оставляли ее одну.

«Егор, спаси, спаси...» - шептала Настя, открывая электронный ящик. Gmail был молчалив. Письма от Егора не было. Уже несколько дней. Сначала она просила его: «Иногда пиши!» Теперь просто молила: «Спаси!» Одно бы слово, один бы смайл – и она осталась бы дома, лежала на диване и читала книгу об альпинистах и горах, чтобы понять мир, в который он ушел. Но Егор молчал. Будто бы давал ей волю в выборе. И она повиновалась – захватив плащ, Настя выбежала из дома. Во дворе на скрипучих качелях раскачивался, набирая скорость, бездомный Миша, похожий на призрак в своей худобе и обросшести. Его переносная библиотека, распределенная тематически по пакетам, лежала рядом. На земле были разбросаны тетради, исписанные мелким аккуратным почерком. Миша много лет пишет историю этого двора. Он беззаботно смеялся, откидывая голову назад и взмывая в небо, пестро разузоренное бельем на многочисленных веревках...

Фархад... Фархад... Фар-хад... Ф – Ферт - Ось Мира - Основа – Исток. А - Аз – Я - Мне – Себе - Себя. Р - Рцы - Реки Изречения. Х - Херъ – Крест – Перекрестить - Зачеркивать крестом. А - Аз – Я - Мне – Себе - Себя. Д – Добро. Фархад был сегодня Егором. Так чувствовала Настя. Разные национальности, но странным образом одинаковый разрез глаз и – космическая бездна, в которой не за что зацепиться во спасение, и так хочется проникнуть в эту бездну. И эта тихая вековая печаль в складках губ. Настя стояла у чинары и чувствовала, как по ту сторону ствола бьется сердце чужого мужчины - двойника Егора. Неужели его объятья будут также тихи и нежны, а поцелуи горячи и неутолимы?

Егор... Ягор...Я – гор... Вечный поиск причины проявления в мире Бытия. Вечный поиск из рождения в рождение... Вечный поиск. Вечный побег. Ей очень не хватало общения с Егором и его присутствия в жизни, поэтому она нашла идеальную формулу связи – писать письма и не отправлять. Приняв это спасительное решение, Настя тогда написала Егору с некоторой надеждой на большее его внимание: «Ты никогда не прочтешь эти письма - они будут писаться отдельно от нашего общения с тобой по электронной почте (в них я буду свободнее и смогу сказать больше, чем могу себе позволить). Или прочтешь, когда наша связь прекратит свое существование. Возможно, «Письма к Е.» я, будучи женщиной в глубокой старости, опубликую отдельным томом. Тогда я буду сидеть в провалившемся кресле у камина (печки, батареи, обогревателя), пытаясь отогреть свои постоянно мерзнущие конечности, и перебирать костлявыми с пергаментной кожей пальцами, увешанными массивными серебряными кольцами, какой-нибудь пушистый плед. Я буду вспоминать тебя. А ты, усохший и такой же пергаментный старик, препоясав чресла веревками, будешь карабкаться на очередную вершину. Я буду знать, что ты в горах. А возможно тебя и не будет в живых, но я все равно буду помнить только то, что ты в горах. Мне постоянно будет чего-то хотеться: то ли секса, то ли шоколада, то ли мяса... Я буду стараться вспомнить ощущения, чтобы понять, чего же именно мне хочется. Потом вдруг придет осознание, что мне необходимо твое тепло».

Настя и Фархад молчали. Так хотелось соединить руки, слиться с чинарой и небом и услышать звон множества колокольчиков. Их руки соприкоснулись только на холодном, покрытом изморосью, надгробии католикоса Гарегина Первого. Впитавший холод осенней ночи камень. Ожог от касания. Озноб тела. Настя положила в ладонь мужчины кусочек старой чинары. Он благодарно принял. За все это время они не сказали друг другу ни слова. Но так много было сказано и сделано.

А потом были тихая дорога до армянской столицы, угасающие звезды, спящий Ереван, молчание и благодарность за невинность касаний и словесную невысказанность, потому что им обоим было кому высказываться. И такая легкость...

Настя пришла домой на рассвете. Счастливая, что справилась с искушением, что святость Егора в сердце не была запятнана... Она долго стояла у окна, пересчитывая птиц на чинаре и наблюдая, как Арарат меняет свой окрас. Во дворе монотонно скрипели старые качели – бездомный Миша, кутаясь в пропыленный плащ, обдумывал сюжет своего нового рассказа. А Gmail хранил два новых письма... На этот ящик никто кроме Егора не писал...
(читать с сайта)

Комментариев нет:

Отправить комментарий