четверг, 5 июня 2014 г.

Новая Юность 2014, 6(123), По следам твоих гор Современная армянская поэзия. Предисловие и перевод Елены Шуваевой-Петросян

Представленные в этой подборке поэты Левон Ананян и Ованес Григорян относятся к тем, кого мы называет «шестидесятниками». Они активно занимались воспитанием и поддержкой нескольких поколений поэтов Армении. Современной армянской поэзии присуще отрицание постоянной рифмы и определенной метрики. Можно ли это отнести к тому, что поэты конца XX — начала XXI веков являются учениками «шестидесятников» или это влияние «свободных» 90-х, но так или иначе в наше время редко кто из армянских поэтов использует рифму. «Рифмующих» можно пересчитать по пальцам. Поэзия Арпи Восканян и Арусяк Оганян является ярким и, возможно, лучшим образцом нового свободного армянского стиха.

 ЛЕВОН АНАНЯН

ПО СЛЕДАМ ТВОИХ ГОР

1

Армения,

держа в руках крепкий пучок гор,

в посиневшем от холода воздухе

упрямо движешься вперед —

к томящемуся в неволе родному Арарату,

к языческим Гегамским горам,

где покоится Севан — жрец твоего изумрудного храма,

к межгорью Шуши —

и вот ты у дверей Арцаха.

Желание распутать узел вековой мечты —

сила, питающая твой дух...

2

Ты будешь шагать еще долго-долго —

парад твоих гор так горд

и так величав.

А между тем в один скорбный день

злой волей Антихриста

ты была разделена — вершина за вершиной —

на склонах твоих кровоточащие раны

(на старых шрамах появились новые),

в которых ты увидела лицо жестокого палача…

Даже белые бинты непорочного снега

не смогли смягчить жажду этой мести.

И когда гной из обжигающих ран

хлынул потоком к Матери Аракс,

Бог платком своим расшитым

прикрыл сады и поля твои,

словно целебным бальзамом.

И божественной силой из недр горы

пролился обильный поток —

Это дети твои,

ищущие зеленые долины в безбрежье

для чудесного сказочного замка,

бегут к Матери-Земле,

где на скалах,

словно дикая роза, колючая и молчаливая,

цветет любовь горца.

3

Так из века в век ты следуешь

по армянским горам путем скитальца,

как я иду к мерцающей и исчезающей строке

(мы так разны и так едины).

В действительности

ты и есть самая яркая звезда созвездия Феникс —

умирающая и возрождающаяся...

Ты вечна,

как борода прародителя Ноя,

ты, сотрясающая мир,

здесь и сейчас.

Как кожа, слившаяся навеки с картой моей души,

ты — распятие и судьба,

Господь и молитва,

Ты — питающий сердце желудочек —

Армения-Арцах.


ОВАНЕС ГРИГОРЯН

КАК БЫ ВОЙНА

В один грустный осенний день они встретились лицом к лицу —

два солдата, два противника.

У каждого из них был свой генерал,

и каждый имел винтовку,

которой хорошо владел.

Находясь напротив, они рыли окопы,

откуда должны были целиться друг в друга —

вот почему они так рьяно рыли свои траншеи —

и рыли глубже,

и рыли глубже.

В один грустный осенний день они встретились лицом к лицу —

два солдата, два противника.

У каждого из них был свой генерал:

генералы давали приказы и курили сигареты,

и солдаты продолжали рыть траншеи —

и рыли глубже,

и рыли глубже.

Вначале генералы ничего не подозревали —

они только отдавали приказы,

они только курили свои сигареты,

бросая иногда ненавидящие взгляды в сторону врага,

но генералы ничего не подозревали.

Когда же они осознали произошедшее, было довольно-таки поздно:

солдаты вырыли слишком глубокие траншеи,

чересчур глубокие траншеи —

и продолжали рыть,

и продолжали рыть.

Генералы громогласно вскричали: «Выходите, трусы!»

«Прекратите рыть!» — затопали ногами,

бросая иногда ненавидящие взгляды в сторону врага.

Однако увидев, что все их усилия напрасны,

они надрывно заплакали

и начали непристойно ругаться,

тщательно подбирая слова.


АРПИ ВОСКАНЯН

МЯГКАЯ ИГРУШКА

Когда обнимешь меня, как перед смертью,

перед глазами пробежит детство —

запрещенный шоколад в шкафу,

запрещенная мать в объятьях отца

и медвежонок, прильнувший к тебе в темноте, —

мягкий и теплый, как мама.

Ты больше не сможешь заснуть без меня —

будешь топать ногами,

биться головой о стену,

кричать и требовать меня.

Ночью будешь повторять уроки нежности,

днем разряжать на мне

детскую жестокость.

Изуродованная, изможденная, кровоточащая,

шелудивая от неистовой любви,

как постоянный житель твоей постели,

преданнее матери,

мертвее игрушки,

я никогда, никогда

не дам тебе повзрослеть.


АРУСЯК ОГАНЯН

* * *

В безмолвной бесконечности

Среди улыбок

Я различаю

Улыбки тапочек

Отца и матери.

Несчастные,

Они непрестанно,

С бесконечным терпением

Собирают молитвы

Со всевидящих углов

Теплого дома,

Чтобы подарить крылья

Моим по-детски сумасшедшим,

Далеким и близким

Несбывшимся мечтам.

Мне стыдно

Перед святой изношенностью

Тапочек…


Предисловие и перевод с армянского Елены ШУВАЕВОЙ-ПЕТРОСЯН