пятница, 3 августа 2018 г.

Армянский музей Москвы и культуры наций. У АРАРАТА - ТВОИ ГЛАЗА. Стихи

У Арарата - твои глаза

с тобой –
поцелуй на цыпочках
на пределе жизни в стратосфере
и так славно быть дурочкой
с глазенками, в которых «я верю»
у Арарата
на абрикосовой дудочке
кровится  не наша песня
за деревянной дверью
спрячусь  от поднебесья
в яме глубокой
свернусь клубочком
умолчу слова
не ведущие к счастью
отныне
у Арарата твои глаза
я затихаю
и – точка



 Для турка нет роднее турка?!
о Танере Акчаме

История турецкого исследователя и публициста Танера Акчама, которому закрыт въезд в родную страну за издание книги "Турецкое национальное "Я" и Армянский вопрос", известна многим. Но в Германии проживает еще один турецкий писатель, интересующийся армянским вопросом и криптоармянами, - Кемаль Ялчин. Его книга "Тобою радуется сердце" переведена на несколько языков, в том числе и на армянский.

Кемаль Ялчин пишет об армянах не потому, что у него армянское происхождение. Он - сын турецких родителей, из суннитской мусульманской семьи и в его родословной не было армян или христиан. Начальное, среднее и высшее образование он получил в Турции. Читал учебники по истории, написанные на основе принципов турецкого национального образования. Ни в средней школе, ни в вузе не говорилось о трагедиях, случившихся с армянами, греками и другими немусульманскими народами. "На уроках истории нам говорили: "Во время Первой мировой войны армяне и греки, евшие хлеб османов, с тыла ударили по Османской империи, предали ее. И османы, будучи правыми, дали им надлежащий ответ". Мы толком не знали не только о существовании немусульманских народов, но и о существовании алеви, кызылбашев, курдов. В школе я сформировался как личность под влиянием следующей идеи: "Для турка нет роднее турка", - сказал в интервью журналу "Анрапетакан" Кемаль Ялчин. А правду он начал узнавать вне школьной жизни, вне уроков, благодаря некоторым книгам. "Мы скандировали: "Пролетарии и угнетенные народы всех стран, соединяйтесь", читали и писали об освобождении народов Вьетнама, Южной Африки, Палестины, Латинской Америки, однако не знали о существовании армян, живущих прямо рядом со студенческим общежитием, где я жил два года, в стамбульском квартале Кумкапы. Во всяком случае, лично я не знал", - вспоминает писатель.

Важную роль в реальном восприятии случившегося сыграл военный переворот 12 сентября 1980г., когда Кемаль переехал в Германию и начал постепенно освобождаться от односторонних, неправильных идей. "В этом вопросе самое большое влияние на меня оказал человек по имени Мелине - учительница турецкого языка, с которой я познакомился на курсах переподготовки учителей. Армянка Мелине нас, учителей турецкого языка, учила особенностям преподавания турецкого языка в Германии. Во время прохождения этих курсов между мной и Мелине возникли теплые дружественные отношения, я стал интересоваться жизнью Мелине, ее прошлым. Когда я изучал ее жизнь, то понял, что пережитая ею боль на самом деле является лишь каплей в море горестей армян", - говорит Кемаль Ялчин .

Документальный роман "Тобою радуется сердце" является результатом его исследований 1994-2000гг. К настоящему времени книга переведена на 8 языков. В течение последних 10-15 лет в Турции начали разрушаться табу. Увидели свет и продолжают публиковаться множество исследований, романов, которые не выражают точку зрения официальной историографии. Однако соответствующие государственные структуры всегда следили и следят по сей день за криптоармянами, за сменившими вероисповедание, за исламизированными армянами, греками, ассирийцами. "Недавно газеты писали, что сразу после переворота 1980г. представители военной хунты издали приказ со следующим требованием: "Изучайте армян, греков из вашего квартала, вашего окружения, берите их под ваше наблюдение". И заявление председателя Турецкого исторического общества о том, что список исламизированных, сменивших веру армян находится у него в руках, есть не что иное, как официальное раскрытие многолетней работы, проведенной государственными секретными службами. На самом деле это заявление явилось угрозой в адрес крипто- и явных армян в Турции и за рубежом. Во время моих исследований многие исламизированные, криптоармяне, у которых в Турции остались родственники и близкие люди, рассказывали мне, что даже в Германии они долгое время были вынуждены скрывать свое происхождение. Многие армяне еще боятся, что с их близкими, проживающими в Стамбуле, Анатолии может случиться несчастье. Из-за этого страха они молчат, скрывают свою идентичность. Этот страх распространен не только среди турецких армян, проживающих в Европе, но даже среди некоторых перебравшихся в далекую Аргентину", - рассуждает Кемаль Ялчин.

"Я разделяю боль армян, считаю эту боль и своей. Для того чтобы исследовать большую трагедию, случившуюся с армянами, с анатолийскими греками, чтобы выявить историческую правду, достаточно быть человеком совести. Я исследовал эти темы и писал о них, издавал книги, прежде всего как человек", - говорит, не кривя душой, писатель.

Наречённый нареком
Нарек знает, как растут крылья. Трудно. Болезненно. И кружится голова. Не просто кружится, а будто в ней что-то разрастается до такой степени, что застилает глаза, давит на стенки черепа. И тогда Нарек начинает напевать песенку на языке, известном только ему одному. Многим этот язык кажется безумием, беснованием, но тот, кто снизойдёт до мальчишки и повнимательнее прислушается, различит «Скорбные песнопения»  Григора Нарекаци, в честь которого нарекли чудаковатого парня:
Я – древо, на котором веток много,
Но зрелых я плодов не оброню.
Как та смоковница, по воле Бога
Бесплоден я, засохший на корню.
Смоковница, украшенная кроной,
Манит шумящею листвой зелёной
Усталых путников издалека.
Но подойдёт к ней путник изнурённый,
И ни плода не сыщет, ни цветка...
Эти песнопения были колыбельной, которые мать напевала беспокойному дитяте. Этот язык для Нарека полон смысла. Он кружится, зажмурившись и крепко обхватив голову, всё быстрее и быстрее. Затем падает на землю и распахивает глаза. Небо его ослепляет. Он, щурясь, осматривается по сторонам. Просторы, отнюдь, не бесконечны, как ему хотелось бы – каждая долина, покрытая альпийскими лугами и утыканная разноцветными звёздами соцветий, упирается в массивные мрачные горы, которые стоят, как грозные стражи, оберегающие равнинную красоту. И только одна, более просторная долина, не упирается, а будто втекает  на двуглавый голубой Арарат, который в свою очередь воспаряет в небеса, грандиозно провозглашая  торжество жизни над смертью.  Это гора армянской легенды и кровавой истории. Арарат – символ страны Айка, принадлежит другой стране, некогда решившей покончить с армянским элементом с помощью ятагана. У подножия библейской горы не упокоенные души и не захороненные кости армян, которые, развлечения ради, курдские пастухи, потомки кровавой армии гамидие, бросают своим собакам.
Там, у подножия Арарата, с другой стороны, пустуют некогда богатые армянские дома, которыми возжелали завладеть полудикие курды. Сейчас же они не могут в них жить. Духи «ермени» там стенают, воют и устрашают.  Там же дом прабабушки и прадедушки Нарека. Но мальчишке эта история неведома.
Он, славный отрок, поднимается с земли и плывёт туда, где голубеет неотъемлемый от армянского пейзажа Арарат. Ему, путнику с устремлённым в одну точку взглядом, неведомы тяготы земной жизни. Его ноги так и не смогли врасти в скудную каменистую почву. Нарек, чуткий к генетической боли, парит по воздуху, повторяя:
И я один из тех, чья жизнь сурова,
Чьи слёзы льются, как весной поток,
И кто стенанья превращает в слово –
В песнь с однозвучным окончаньем строк.
И стих, певучий от таких созвучий,
Щемит сердца, когда звучит в тиши.
Единозвучье раскрывает лучше
Невидимую миру боль души.
Перед его глазами Арарат окрашивается в красный, по крутым склонам горы бегут бордовые ручьи. Они стремительно бегут  в армянскую сторону, так как с этой стороны  Арарат крут и величав, в отличие от турецкой, там гора полога и неприглядна, и вливаются в Аракс. Нарек победно преодолевает шаг за шагом. Его душа, проводник полутора миллиона смертей, трепещет. Отрок, меж топей людского хладнокровия, мирской неправды, ложной реальности, идёт туда, где ключом бьёт энергетический поток боли. Там есть прекраснейшее солёное озеро Ван. Глаза Нарека цвета его вод – один глаз лазурный – цвета умиротворённого озера, другой – янтарный, слегка обагрённый – цвета хлебнувшего крови Вана.
Долина исканий Нарека не предполагает несколько дорог. Там только одна – дорога к Арарату, дорога к утраченной Армении. Отрок прекрасен в своей убогой радости, его глаза светятся, лицо одухотворено, чело светло. У затворов древних церквей и хачкаров он поклоняется до самой земли, щепоть которой у каждой святыни кладёт в свою котомку.
И вот, его цель рядом. Последняя церковь перед Араратом – Хор Вирап на осколке горы, на которой отпечатались соляные метки – так убывал Великий Потоп, когда Ноев Ковчег вмораживался в вечные льды Арарата. Вокруг Хор Вирапа раскинулись виноградники. Когда-то сам Ной посадил первую лозу, и с тех пор это дело не прекращалось. Августовские ручьи с Малого Арарата служат для крестьян сигналом, что пора собирать урожай. Так делал великий прародитель, так делают они.  Нарек спускается в глубокое подземелье – темницу, в которой томился Григорий Просветитель, принесший на армянскую землю христианское учение.  Отрок видит его светлый лик и улыбается. Григорий накладывает тонкую ладонь на светлое чело, благословляет его. Нарек знает, что он самый свободный и чистый человек на земле. Его чуткость к вечности, гармония и примирение вечного и бренного лишают мальца приземлённости. Он парит. Парит к заветному Арарату, чтобы похоронить кости своих предков, вознести молитву и упокоить их мятущиеся души.
Крики, выстрелы, истеричный собачий лай его ухо не воспринимает. Вся эта мирская суета ему неведома. Сильный удар по голове выключает сознание Нарека, но перед тем, как погрузиться в небытие, он вновь видит, как Арарат меняет цвет, наливаясь красным. Отрок тянет руки к нему и шепчет: «Ты, Сущий в каждой твари, что живёт,  покой душевный от Своих щедрот  даруй нам в жизни сей быстротекущей!» Но и на этом его свобода не заканчивается. Его душа продолжает путь.

***
Пограничники, поняв блаженное состояние малолетнего нарушителя, не стали раздувать международный скандал – просто переправили парня в ближайшее отделение полиции, откуда Нарека через несколько часов забрали сбившиеся с ног в поисках заблудшего сына родители.
Нарек не отказался от своей цели дойти до Арарата. Только теперь, выходя из дома, он заходит в ближайший магазин, берет лаваш, зелень и тан, кладёт в котомку и идёт к заветной горе. Доходит до границы, дразнит пограничников и собак, разворачивается и смиренно следует до полицейского участка. Поступью хозяина заходит в камеру предварительного заключения, закрывает за собой решётку и, распаковав котомку, принимается за скудный обед армянских пустынников и пастухов. Полисмены уже знают, куда звонить – каждый из них на память может сказать телефонный номер отца Нарека – Арама.
А Арарат, такой близкий, рукой подать, живёт с сердце каждого настоящего армянина, будь то убогого, будь то здорового. Память рода у древних народов слишком сильна. Слишком

Комментариев нет:

Отправить комментарий